Начало правления клана Мин

Глава 5-ая, в какой Корею, в конце концов, открывают, на замену старенькым фракциям приходят новые, а бойцы городской охраны устраивают «стрелецкий бунт» с далековато идущими последствиями

Начало правления клана Мин

Хотя формально Кочжон объявил, что будет править без помощи других , создателю кажется резонным уделить внимание портрету лиц, чья политика будет определять курс Начало правления клана Мин развития Кореи в это критичное время. Естественно, личность быстрее катализирует либо замедляет общественно-политические процессы, но в нашем случае историки часто задаются вопросом о том, как развивались бы действия, управляй Кореей кто-то другой.

Благодушие Коджона, его рвение разговаривать с иноземцами отмечают многие источники[1], равно как и отсутствие Начало правления клана Мин нрава, суеверность[2], политический инфантилизм и наивность [3]. Мягенький, добросердечный и, в принципе, хороший человек был очень нерешительным для того места, на котором оказался, и тех пор, в которое ему пришлось управлять государством. У него не было ни дипломатичной хитрости, ни политической интуиции, ни талантов фаворита, ни даже той жесткости, которая отличала Начало правления клана Мин его отца. К тому же он всегда придерживался ограниченных взглядов и очень неблагосклонно относился к хоть каким административным изменениям [4].

Коджон патологически не умел извлекать уроки из собственного политического опыта, не обучался на собственных ошибках, был человеком очень непоследовательным, даже пугливым, и просто поддавался наружному воздействию. Начав править без Начало правления клана Мин помощи других, Кочжон следовал всем конфуцианским нормам, а когда они совсем не стали отвечать требованиям времени, просто отстранился от выработки императивных решений, завися от того либо другого временщика и заявляя в критичных ситуациях, что тот либо другой шаг был принят им под давлением. Не случаем не раз имевший с Начало правления клана Мин ним дело Ито Хиробуми гласил, что к нему неприменимы такие слова, как «слово чести»,

И хотя южнокорейская историография проявляет определенную тенденцию к тому, чтоб сделать из Кочжона собственного рода страстотерпца (выдавая его нерешительность за проявление глубочайшего пацифизма и неприятия насилия, из-за которых он не мог допустить, чтоб люд пострадал по Начало правления клана Мин его вине), мне это очень припоминает попытку ряда русских историографов обелить Николая II, который, непременно, несет ответственность за судьбу погубленной им страны.

У иноземцев Коджон обычно вызывал сочувствие и сострадание. А. Гамильтон писал о Коджоне как о «добрым милостивом, приветливом государе, желающем внедрения прогресса в свою страну», который «работал Начало правления клана Мин ночами до самого рассвета»[5]. Изабелла Бишоп отмечала, что « его поза и манеры не без чувства достоинства», а « натуральная доброта отлично известна»[6]. Но она же писала о том, что « к огорчению, для человека, чьи указы стали законами страны… он нуждается в твердости нрава и хваткости цели. Многие наилучшие проекты Начало правления клана Мин реформ потерпели беду из-за его беспомощности воли[7]».

Но, как кажется создателю, более развернутое и эмоциональное описание того, что представлял собой Кочжон с психической точки зрения оставил В. Серошевский.: «(он) всецело находится во власти окружающих, требования которых естественно все растут… масса все новых любимцев, наперсников, кудесников, скупая и властолюбивая, стремится захватить Начало правления клана Мин свободные места. У правителя повсевременно не хватает средств... Меж тем от него все требуют подачек и он обязан все давать и давать… Он столько раз лицезрел измену друзей, беспощадность любимцев, надменность вчерашних рабов… несусветное поклонение при жизни и после погибели, а в сути нескончаемый плен, большая возможность Начало правления клана Мин причинять всякое зло и нескончаемо малая совершать добро, - вот судьба корейских императоров»[8].

Так что по сути власть перебежала к царице, поточнее – к новенькому правящему клану Мин, и некие историки, в том числе создатели учебника Understanding Korean History, открыто именуют период с 1873 по 1894 гг. периодом правления царицы Мин[9], биографии Начало правления клана Мин которой мы тоже уделим внимание.

Сейчас о царице. В восемь лет она растеряла родителей, в 16 ее выдали замуж за пятнадцатилетнего короля. В базе брака лежали чисто прагматические суждения: Тэвонгун избрал для собственного отпрыска супругу из относительно худородного клана, рассчитывая избежать ситуацию, при которой родственники супруги вана немедля получают политический вес и начинают Начало правления клана Мин заниматься разграблением страны.

Сначала царица и Кочжон тяжело переносили друг дружку. Кочжон не в особенности занимался конфуцианским самообразованием, зато принципиальная царица уделяла меньше внимания увеселениям и больше – книжкам. Более 5 лет Коджон не проявлял энтузиазм к ней как к даме, и царица даже заявляла, что супруг презирает Начало правления клана Мин ее, но, по мере развития модернизации страны, она смогла привязать супруга к для себя.

Борьба меж царицой и Тэвонгуном стала открытой после того, как ее отпрыск погиб через четыре денька после рождения. Тэвонгун на публике заявлял, что царица не способна выносить здорового малыша мужского пола, в то время как царица считала, что Начало правления клана Мин дело в лекарствах, которыми ее пичкали по указанию свекра Тэвонгуна. Вобщем, стоит вспомнить, что два отпрыска и дочь царицы, рожденные позже, не дожили до 1-го года, а единственный отпрыск, который прожил подольше, мучился отклонениями развитии[10], - интеллектуальная отсталость наследника престола была видна невооруженным глазом[11]. Меж тем, детки Кочжона Начало правления клана Мин от других дам были всеполноценными.

Пытаясь добыть наследника, Тэвонгун подтолкнул отпрыска к одной из наложниц, и в апреле 1868 г. она родила ему отпрыска, которого Тэвонгун объявил наследником престола. Но, когда Тэвонгун утратил пост регента, царица немедля лишила эту наложницу всех титулов и выслала ее в деревню, где ее ребенок скоро погиб Начало правления клана Мин при не совершенно ясных обстоятельствах. Статус царицы поднялся после того, как 8 февраля 1874 года она в конце концов родила наследника. Равномерно царица и ее клан заняли доминирующие должности при дворе, и сама царица воспринимала активное роль в дворцовой политике.

В общем, новый домашний клан, сменивший у власти Начало правления клана Мин Тэвонгуна, оказался не очень отличающимся от тех, с которыми он боролся исходя из убеждений коррупционности и протекционизма . Место Тэвонгуна занял один из старших братьев царицы Мин Отпрыск Хо, достаточно стремительно заработавший репутацию коррупционера и в 1874 году ставший первой в истории Кореи жертвой покушения при помощи бомбы. Неведомые передали ему шкатулку, которая Начало правления клана Мин при открытии взорвалась, убив его совместно с частью семьи[12].

Большая часть историков считает, что тут не вышло без Тэвонгуна[13], но это ничего не изменило – на замену одному брату пришел другой, Мин Тхэ Хо. Посреди других приметных коррупционеров, которые воспользовались высочайшей должностью для заслуги собственной личной выгоды, и Начало правления клана Мин были объектом огромного количества жалоб, отметим Мин Ён Чжуна[14].

Во внутренней политике клан Мин привечал конфуцианских ученых, восстановив разогнанные Тэвонгуном личные академии. Они отменили ряд новшеств Тэвонгуна, в том числе внедрение дешевенькой валюты. Но финансовое положение страны продолжало ухудшаться. Это вызывало предстоящее ослабление административной системы, неизменные локальные мятежи и общий рост преступности Начало правления клана Мин. В.М. Тихонов приводит по этому поводу целый ряд впечатляющих примеров[15] прямо до истории с подделкой гос печати[16].

В 1875 трое друзей бывшего регента, возглавляемые Чо Чхун Сиком, обратились к Его Величеству, прося возвратить Тэвонгуна к власти. За это они были приговорены к смертной экзекуции, и только благодаря Начало правления клана Мин личной просьбе экс-регента их наказание было сменено на вечное изгнание. Все же, Чо был убит в ссылке[17].

Во наружной политике Мины не отходили от китаецентризма, но пробовали быть более контактными с наружным миром хотя бы в силу логики фракционной борьбы: раз Тэвонгун был против иноземцев, царица и Начало правления клана Мин Ко не могли не быть за.


nachalo-pravleniya-klana-min.html
nachalo-priostanovlenie-prerivanie-i-vosstanovlenie-techeniya-sroka-iskovoj-davnosti.html
nachalo-proslushivanij-srednej-1-gruppi-v-1140.html